Баия или Берлин: ear-body Тима Ингольда между Berghain и BaianaSystem

Пауза

В Берлине и в Баие, без какой-либо прямой связи между собой, два явления возникают совместно как ответ на одно и то же истощение: отказ от цифровой гиперсвязанности как условие присутствия без протеза, без посредника, без экрана между телом и событием. Berghain запрещает телефоны на танцполе. Navio Pirata группы BaianaSystem ведёт за собой толпы по улицам Сальвадора в теле, которое не даёт захватить себя никаким кадром. В обоих случаях Пауза — это и есть тот миг, когда «очеловечивание» перестаёт быть состоянием и вновь становится глаголом.

Berghain и Navio Pirata

На первый взгляд мало что сближает Berghain в Берлине с BaianaSystem и его Navio Pirata, который проходит по улицам Сальвадора во время карнавала. Один занимает бывшую электростанцию, превращённую в пространство электронной музыки. Другой движется по городу в сопровождении толпы. Звуковые ландшафты различны. Истории — тоже. И всё же оба порождают переживания, которые нелегко свести к их репрезентации.

В Berghain очередь — часть события. Часы ожидания без гарантии входа предшествуют переходу через дверь, за которой камеры телефонов заклеиваются, а производство изображений перестаёт занимать центральное место. В течение нескольких часов переживание перестаёт быть организованным постоянной логикой фиксации. Внимание возвращается к событию.

В Navio Pirata событие не находится в одной неподвижной точке. Оно движется по городу, и толпа движется вместе с ним. В определённые моменты внутри человеческого потока открывается прогалина. Юноша кружится, мотает головой, вращается вокруг себя. Пространство снова смыкается. Круг возникает вновь. И снова растворяется. Тела продвигаются вперёд, отступают, пересекаются и непрерывно перестраиваются. Ничто, кажется, не подчиняется централизованной хореографии, и всё же целое обретает собственный ритм, направление и связность.

Сродство

Сродство между Berghain и BaianaSystem обнаруживается именно в этой точке.

То, что возникает в обоих случаях, — не просто музыкальное переживание. Образуется нечто близкое к временному коллективному телу, складывающемуся из отношений, которые устанавливаются между теми, кто участвует в событии. Тела остаются единичными, но начинают входить в одну и ту же атмосферу. Движение обретает иной масштаб. Внимание распределяется по-иному. Само пространство начинает проживаться в ритмах, отличных от тех, что организуют повседневный опыт.

Ухо, перестающее быть органом

Это наблюдение помогает понять силу понятия ear-body, предложенного Тимом Ингольдом в эссе How the World Makes Itself Heard («Как мир даёт себя услышать»), пока не опубликованном и любезно предоставленном автором. Ухо перестаёт являться специализированным органом, предназначенным принимать звуки, исходящие из заранее данного внешнего мира. Слушание начинает обозначать форму внимания, распределённого по полю отношений. Звук входит в общую атмосферу, которая одновременно образует и среду, и тех, кто её населяет.

Эта формулировка становится ещё интереснее в связи с понятием wayfaring. Идти, по Ингольду, означает обитать в линиях, которые формируются по ходу пути. Путь возникает из самого отношения между движением, средой и вниманием.

Forasteiro и переход

В этой динамике Forasteiro группы BaianaSystem обретает центральное значение. Музыка призывает к опыту перехода как пребывания на пути, который преображается по мере того, как проживается. Путь становится частью события.

Анри Бергсон признал бы в этом переживании нечто фундаментальное. Длительность не сводится к последовательности изолированных мгновений, которые можно архивировать одно за другим. Она составляет сам поток жизни. Настоящее несёт в себе то, что было прожито, и остаётся открытым тому, что ещё может возникнуть. Память продолжает совершаться внутри переживания.

Определённые коллективные переживания остаются трудными для объяснения тому, кто не присутствовал, потому что часть происходящего в них принадлежит порядку длительности, пути и перехода.

За пределами сцены и публики

То, что происходит в этих пространствах, с трудом укладывается в классификации, традиционно организовывавшие эстетический опыт. Развлечение, забава, зрелище, искусство и культурное производство по-прежнему присутствуют, но уже не предстают как изолированные отсеки. Отношение между теми, кто производит, и теми, кто участвует, становится более динамичным, и событие обретает плотность именно через это взаимодействие.

Такие переживания, как Berghain и Navio Pirata, делают зримым значимое преобразование. Разделение между сценой и публикой перестаёт работать как абсолютный организующий принцип. Присутствие участников входит в само событие. Тревоги, которыми был охвачен Антонен Арто относительно дистанции между репрезентацией и присутствием, вновь возникают в иных конфигурациях, воплощённые в современных культурных практиках и коллективных формах освоения пространства, времени и внимания.

Ear-body, описанный Ингольдом в его неопубликованном эссе, звучит как размышление о длительности разделённого присутствия. Слушание, внимание, движение и среда входят в одно и то же поле отношений, связывающее тела, ритмы, пути и атмосферы. Коллективное тело, возникающее в этих переживаниях, непрерывно образуется и преображается через пронизывающие его отношения, обретая связность в самой динамике события.